автор — Борис Акунин, изд. BABook, 408 стр. Серия — Приключения Эраста Фандорина.
1896 год. В канун коронации императора Николая в Первопрестольной происходит ужасное событие, которое угрожает сорвать священную церемонию. На первой же странице Эраст Фандорин гибнет…
У нас следующий этап перевыпуска фандоринских книжек, которые теперь с «расшифровкой», то есть с авторским послесловием. «Расшифровку» писать мне было приятно и ностальгично. Бойцы вспоминали минувшие дни. Как молоды мы были, как верили в себя (вообще-то не очень).
Вот фрагмент:
«…В литературном смысле это был мой первый опыт весьма вольного и даже трудноопознаваемого римейка. Потом будут и лобовые, очевидные римейки, вроде «Гамлета», «Чайки» или «Штабс-капитана Рыбникова», но здесь отсылка пока застенчивая, внятная лишь тогдашним читателям журнала «Иностранная литература».
В то время я работал там и по должности замглавредактора участвовал в отборе произведений для перевода на русский язык. Плохого мы не брали, только самое лучшее. И я прямо влюбился в роман Кадзуо Исигуро «Остаток дня». Дворецкий Стивенс — квинтэссенция не только всех литературных английских батлеров от Бэрримора до Дживза, но и вообще квинтэссенция английскости. Мне захотелось тоже побыть батлером. (Есть у талантливых произведений искусства такая особенность — читателю хочется самому пожить в создаваемом ими мире). Но только мой Слуга должен быть архетипично русским, решил я. Стал об этом размышлять и пришел к выводу, что английский дворецкий — это кошка, привязанная к дому, а русский — собака, любящая хозяев. Ибо британский этос сакрализует традицию и «родные стены», а русский — душевность. Лично мне живые люди дороже стен, пусть даже родных. И собак я люблю больше, чем кошек — за надежность.
Настоящий британский батлер — это Карсон из сериала «Даунтон». Для этого джентльмена (хотя он себя этим неуместным термином ни в коем случае не назовет) достоинство и честь означают идеальное исполнение своего обязанностей.
Настоящий французский мажордом — Ватель, заколовшийся шпагой по гастрономической причине.
Настоящий русский слуга — Алоизий Егорович Трупп, камер-лакей Николая II, последовавший за своим господином сначала в тюрьму, а затем и в расстрельный подвал.
Уверен, что мой Афанасий Степанович поступил бы так же. Насчет мистера Фрейби сомневаюсь. У этой кошки, которая гуляет сама по себе, хозяина нет и быть не может. Под видом Freyby автор изобразил самого себя — это «Акунин», если переключить клавиатуру на латиницу. Мы, мистеры Фрейби, конфуцианцы и живем своей собственной жизнью, умиления перед августейшими особами не испытываем. Но к самураям вроде мистера Зюкина относимся с уважением: что ж, есть на свете и чудаки, выбравшие в качестве своего Дао служение…».
